«Снаряд попал в наш дом — он вспыхнул как факел»
Жительница Воронежа вспоминает о том, как в город вошли гитлеровские войска
Галине Васильевне Плешковой было шесть, когда началась война. Она многое помнит. Совсем недавно газета «МОЁ!» рассказывала о ней как о представителе учительской династии, общий педагогический стаж которой — шесть столетий! Родилась при Сталине, училась при Хрущёве, работала при Брежневе и Горбачёве. И что удивительно — работает по сей день. Она очевидец тех далёких событий, которые многим кажутся почти легендой.
Галина Плешкова видела, как в её родной город вошли немцы. Помнит, как их с мамой гнали в плен, на её глазах вешали партизан. Как выживали и как встретили Победу, она рассказала журналистам «МОЁ!».
Думали, что гроза, оказалось — война
Галина Васильевна живёт на левом берегу, недалеко от места работы — 68-й школы, где трудится больше 60 лет. Сначала работала учителем биологии, потом осталась только в музее экологии, который сама и создала 40 лет назад.
Когда в городе звучит сирена, предупреждающая о ракетной опасности или приближении беспилотников, Галина Васильевна вздрагивает и будто проваливается на 80 лет назад.
— В июне 1941 года папа, мама и я оказались порознь. Маму по профсоюзной путёвке отправили в санаторий, а мы с папой поехали в гости к его брату в Киев, — рассказывает Галина Васильевна.
Раннее утро 22 июня 1941 года она запомнила очень хорошо.
— Мы проснулись от раскатов грома. Были уверены: гроза. Но она почему-то не заканчивалась, и дождя не было. А потом объявили: «Война», — вспоминает Галина Васильевна. — Я не поняла тогда, что это значит, но почувствовала: случилось что-то очень страшное — взрослые плакали.
О том, что в городе начались паника и неразбериха на вокзалах, она почти не помнит. Лишь то, что вскоре они с отцом смогли вернуться в Воронеж, куда приехала и мама. Оба её родителя трудились педагогами. Отцу, когда началась война, было под 60, на фронт его не взяли.
Дорога из кирпичей разрушенных церквей
Летом 1942-го Василия Евлампиевича Елисеева — отца нашей героини — с группой старшеклассников трудовым десантом направили в Лимановский (ныне Панинский) район. Ребята помогали на полевых работах и в строительстве шоссейной дороги Воронеж — Сталинград. Дорогу строили из кирпичей разрушенных церквей.
Когда 7 июля 1942 года немцы захватили Воронеж, семья снова была не вместе. Маленькая Галя с матерью Екатериной Митрофановной Раевской — в Воронеже, а отец — в 60 километрах от него.
Василия Евлампиевича направили в село Александровку Лимановского района поднимать тамошнее образование. В сельской школе не осталось ни одного учителя, как на том плакате: «Все ушли на фронт».
«Всё сгорело»
Наша героиня вместе с матерью осталась в Воронеже. Их дом находился недалеко от нынешней остановки «Манежная». Были они там и 7 июля 1942, когда в город вошли немцы.
— Мама очень любила природу. У нас во дворе она насажала много деревьев — отовсюду привозила и высаживала саженцы. В тени «маминой рощи» и расположилась зенитная батарея. Зенитчицы, помню, были очень юными девушками, — вспоминает Галина Васильевна.
По её словам, она помнит, как начался обстрел, видно, немцы узнали про зенитную батарею.
— Мы спрятались в подвале соседнего дома. Один из немецких снарядов угодил в дом, где мы жили. Он вспыхнул как факел. Мы выскочили из подвала и увидели, как он горит костром до небес. Мама кинулась в это пламя в надежде спасти хоть что-нибудь. Но её не пустили туда те, кто находился рядом. Всё сгорело. Больше всего мама горевала о потерянной библиотеке и фотографиях. Спасти не удалось даже документы, — вспоминает наша героиня.
А зенитчицы, молодые девушки из той батареи, погибли все.
— На улице шум, паника. Выбегаем на дорогу — там какие-то люди в касках. Мы подумали, что это пожарные приехали тушить огонь. Оказалось — немцы, — делится страшными воспоминаниями Галина Васильевна.
Семилетняя узница
Галина Васильевна рассказывает ещё об одном детском ужасе, который иногда преследует её во снах.
— Мы толпой бежим к Чернавскому мосту. Мне семь лет, и я к тому же очень маленького роста. На мне платье в горох, я прижимаю к себе какой-то чайник. Бегу, путаясь под ногами взрослых. И вдруг над головой рёв немецкого самолёта, а дальше начался страшный обстрел. Крики, ужас, паника. Говорят, там женщина лётчица была.
Вокруг трупы. Соседка из нашего дома убита, её ребёнок цепляется за неё и страшно кричит… Мост взорван, деваться некуда. Мама за руку тащит меня назад, в наш подвал, из которого мы пытались убежать, — рассказывает очевидец тех страшных событий.
Через какое-то время, по её воспоминаниям, их с мамой погнали в концлагерь в Хохол. Там на территории колхоза «Стремление» был лагерь для военнопленных.
— Мы видели, как немцы издевались над этими пленными, как били их, мучили. Пленные строили дороги и рыли землянки. Мы на какое-то время тоже стали узниками этого лагеря, — вспоминает она.
Однажды ей пришлось держать в руках мыло, сделанное, как ей сказали взрослые, из человеческого жира: «Оно было розовым и без запаха»...
В один из дней немцы решили женщин и детей куда-то вывезти из того лагеря.
— Посадили нас в телячьи вагоны, солома на полу. Ни еды, ни воды, ни туалетов. Ехали два дня, а потом началось какое-то наступление, и нас бросили. Прямо посреди поля. Мы в этой теплушке, закрытые снаружи. Сидели до тех пор, пока кто-то не разобрал пол, и мы вылезли. Оказались в Курской области. Никого вокруг, только поля. Мы бродили по ним в поисках еды. Что-то находили, в основном картошку. Это и спасло нас от голодной смерти, — рассказывает женщина.
«Мама закрывала мне глаза»
Люди из брошенной теплушки попали в Курскую область, ближайший населённый пункт — село Новосёлки.
— Нас приютили в громадном доме, в котором жил немецкий офицер. Положили в сенцах на стоге соломы, а на улице зима. Ночью просыпаюсь, дрожу, плачу от холода, жалуюсь маме. А она прижимает к себе покрепче: «Мне тоже холодно, Галя, терпи». Я не помню, чем мы тогда питались. Но картошка с ложкой льняного масла считалась небывалым деликатесом. Мне есть с тех пор никогда не хочется, к еде я отношусь очень спокойно, — говорит наша героиня.
По её словам, иногда немцы устраивали на их глазах публичные казни. Сгоняли всё село и заставляли смотреть, как они вешают партизан.
— Мама закрывала мне глаза, чтобы я этого не видела, — с горечью вспоминает Галина Васильевна.
Школа жизни
Когда столицу Черноземья освободили, воронежцы потянулись назад в родной город.
— Воронеж был разрушен, нашего дома не было, и мы отправились к отцу в Александровку. Помню, ехали на открытом американском грузовике «Студебеккер». Грязища, дорог нет. Машина постоянно вязла и застревала, мы её толкали. Во мне и сейчас 54 килограмма, а тогда и вовсе воробушек — кожа да кости. И ведь тащила наравне со взрослыми! — рассказывает женщина.
В этом селе семья прожила много лет. Школа, где отец был директором, а мама — завучем, служила и местом работы, и местом учёбы, и домом.
— В одной комнатке располагались и кабинет директора, и наша спальня, и столовая. Школа была моим домом до 1949 года, пока не окончила семилетку и не поехала учиться в Воронеж, — рассказывает наша героиня.
Родители Галины Васильевны вдохнули в полуразрушенную начальную школу новую жизнь и превратили её в полноценную семилетку, практически отстроив заново. Заниматься туда приходили дети аж из трёх сёл.
Летом школьники вместе с мамой нашей героини — биологом Екатериной Раевской — собирали лекарственные травы для фронта. Ребята под руководством педагогов вспахали пустырь за школой, засеяли его и по осени собрали урожай. Из выращенных своими руками продуктов зимой готовили горячие обеды для детей. Потом на пустыре ученики вместе со своими преподавателями посадили огромный яблоневый сад, который сохранился до сих пор.
— Мама и возле школы устроила прекрасный дендрарий. Семена для саженцев собирала сама или получала в посылках со всей страны. Родители организовали в школе театр. По праздникам там собирались жители окрестных сёл, а дети вместе с учителями устраивали для них представления. За педагогическую деятельность и доблестный труд в годы войны мои родители были награждены медалями, а мама в 1952 году ещё и удостоена ордена Ленина, — с гордостью говорит Галина Плешкова.
В День Победы плакал весь класс
Последний день войны Галина Васильевна помнит до сих пор.
— После уроков меня с одноклассниками должны были принимать на линейке в пионеры. Я старательно нагладила ситцевый галстук, его уголки, помню, долго не поддавались, — рассказывает Галина Плешкова. — Мы не знали тогда, что этот день — 9 мая — войдёт в историю страны. Сидели на уроке, когда вошёл мой папа и сказал: «Ребята, война закончилась». Удивительно, но после этих слов весь класс дружно заплакал... Ощущение радости к нам пришло позже.
справка «Ё!»
Оккупация правого берега Воронежа гитлеровскими войсками длилась 212 дней — с 7 июля 1942 года по 25 января 1943 года. В боях за город немцы и их союзники потеряли 320 тысяч солдат и офицеров. Точные потери советских войск не известны до сих пор.
По данным историков, под Воронежем были разгромлены 26 немецких дивизий, а число пленных было больше, чем под Сталинградом.